Путь Гиоргия Тумасяна
Образование
Когда я поступал в университет, меня интересовали не сиюминутные политические события, а глубинные, фундаментальные механизмы, определяющие исторические судьбы народов. Именно этот поиск привёл меня в сферу международных отношений.
В 2012 году я поступил в Свободный университет Тбилиси — вуз, который считал лучшим выбором в Грузии для достижения моих образовательных целей и развития свободного мышления. Основанный Кахой Бендукидзе университет представлял собой исключительную интеллектуальную среду. В его основе лежало видение реформатора, ставшего одним из главных архитекторов «грузинского экономического чуда». В период реформ 2004–2007 годов Грузия резко улучшила деловую среду, а в докладе Всемирного банка Doing Business 2007 была признана ведущей страной по реформированию регулирования бизнеса.
Университет работал по передовой западной системе общего базового образования, служившей бескомпромиссной кузницей системного мышления. Суть этого подхода заключалась в том, что до узкой специализации мы изучали фундаментальные дисциплины, охватывающие точные, экономические и общественные науки.
Учебная программа включала математические и логические алгоритмы мышления, основы экономики, историю экономического развития человечества и современную глобальную экономику. Параллельно мы получали фундаментальные знания в гуманитарных и общественных науках, изучая философию, антропологию, общую и социальную психологию, а также социологию. Такая междисциплинарная основа формировала особую способность: очищать любой масштабный процесс от информационного мусора и видеть его жёсткий физический, экономический и социальный скелет.
Именно на этой прочной основе строилась моя основная специализация — международные отношения, которую я дополнил второй специализацией в международном и публичном праве. Выбор был полностью осознанным. В тот момент мне казалось, что ответы на вопросы о силе и слабости государств необходимо искать во внешней среде. Опираясь на аналитический аппарат, уже сформированный общим образованием, я стремился понять, как устроен миропорядок, как принимаются решения на глобальном уровне, как действуют военные союзы, дипломатия и международные правовые институты. Я хотел понять, почему одни государства способны успешно диктовать свои условия на мировой арене, а другие превращаются в пассивные объекты чужой политики.
Однако чем дальше я продвигался в изучении мировой политики, тем очевиднее становилась другая, гораздо более жёсткая закономерность. В стенах университета, где дух радикальных реформ определял мышление, я начал замечать: одни и те же международные условия приводили разные страны к диаметрально противоположным результатам. Государства в сопоставимых внешних условиях, под давлением сходных угроз, демонстрировали совершенно разные уровни устойчивости, безопасности и развития. Постепенно я пришёл к выводу, перевернувшему моё сознание: судьбу нации в конечном счёте определяют не внешние игроки и не благосклонность союзников, а качество её собственных институтов. Внешняя политика — это проекция внутренней силы.
Это осознание логично привело меня к следующему этапу. Если бакалавриат был попыткой понять, как устроен мир вокруг государства, то магистратура должна была дать ответ на вопрос о том, как изнутри устроено само государство.
В 2016 году я с высокими результатами сдал единые национальные экзамены Грузии для поступления в магистратуру и вступительные экзамены университета. Я поступил на международную англоязычную программу государственного управления, которую совместно реализовывали Немецкий университет административных наук в Шпайере и Тбилисский государственный университет, получив стопроцентное государственное финансирование.
Университет в Шпайере — исключительный образец европейской высшей школы государственного управления. Основанный в 1947 году по модели французской École nationale d’administration (ENA), он специализируется на науках о публичном управлении, исследованиях, подготовке и повышении квалификации государственных служащих. Это центр подготовки высококвалифицированных кадров для государственного управления, деятельность которого совместно обеспечивают федеральный уровень Германии и все 16 федеральных земель. Обучение носит глубоко междисциплинарный характер, охватывая право, экономику и политологию, а камерный формат обеспечивает непосредственное общение с действующими архитекторами немецкой государственной системы.
Мой фокус окончательно переместился с международной политики на внутреннюю архитектуру власти. Я изучал государственное управление, структуру исполнительной вертикали, системные реформы и методы моделирования институциональных решений. Всё яснее становилось: устойчивость государства измеряется не пафосными лозунгами и не харизмой лидеров, а работоспособностью институтов, которые обязаны действовать с точностью швейцарских часов независимо от конкретных людей, сидящих в правительственных кабинетах.
Параллельно с университетским образованием я стремился получить доступ к лучшим мировым центрам стратегической мысли, проходя программы подготовки в Европе и Соединённых Штатах. Каждая из них позволяла посмотреть на феномен государственности с новой стороны. В 2014 году в рамках программы Мэрилендского университета в США я изучил архитектуру евроатлантической безопасности и механизмы взаимодействия НАТО и ЕС. Аналитические встречи в ключевых государственных институтах Вашингтона позволили мне изнутри увидеть практическую, скрытую от постороннего взгляда сторону работы американской дипломатической машины. В 2015 году курс Европейской академии дипломатии в Польше дал мне понимание практики многосторонних переговоров и механизмов принятия решений в европейских структурах.
Возвращаясь на региональный уровень, я понял, что общие знания необходимо применять с учётом кавказской реальности. Программа «Национальная безопасность и государственная политика» в Грузинском фонде стратегических и международных исследований, ведущем независимом аналитическом центре Грузии, стала для меня школой профессионального стратегического анализа региональных угроз, оборонной политики и кризисного планирования. Сразу за ней последовало участие в программе Тбилисской школы политических исследований Совета Европы. Оно позволило мне погрузиться в международную среду молодых лидеров, где в формате закрытых дискуссий подробно анализировались вопросы демократии, верховенства права и институционального развития.
Большое методологическое влияние на формирование моего подхода оказала программа анализа публичной политики Университета Северного Техаса. Именно там я освоил искусство анализа политики: строгую оценку государственных решений не сквозь призму политических предпочтений или партийной идеологии, а через математически измеримые результаты, риски и долгосрочные последствия для общества. Государственное управление навсегда перестало быть для меня искусством красивых речей и превратилось в строгую науку проектирования систем.
Годы спустя, в 2023 году, эти интеллектуальные поиски привели меня на образовательную программу Академии лидерства для развития при Центре демократии, развития и верховенства права Стэнфордского университета. Продолжением этого опыта стало моё членство в университетской сети лидеров перемен — Leadership Network for Change. Работа с Фрэнсисом Фукуямой и другими политическими мыслителями и реформаторами углубила мои представления об институциональной мощи государства и помогла уточнить моё видение. Исторический успех государства определяется не объёмом его природных ресурсов, не масштабом территории и даже не численностью населения. Он определяется качеством управления и стратегической проницательностью элит.
С профессором Фрэнсисом Фукуямой после окончания программы Академии лидерства для развития Стэнфордского университета — Подробнее
Командный проект LAD: блокчейн-голосование для граждан Грузии, живущих за рубежом, 2023 — Подробнее
Командный проект LAD: блокчейн-голосование для граждан Грузии, живущих за рубежом, 2023 — Подробнее
Опыт Израиля, Сингапура, Южной Кореи, ОАЭ и Швейцарии, а также феноменальное возрождение послевоенных Германии и Японии постоянно подтверждали для меня одну незыблемую истину: любое государство, даже небольшое, лишённое значительных ресурсов, пережившее множество конфликтов или зажатое в кольце враждебного окружения, способно совершить исторический рывок и стать подлинным субъектом истории. Но этот статус не даётся автоматически.
Для этого нация должна иметь эффективные институты, железную волю, долгосрочную стратегию и готовность в полной мере инвестировать в свой главный актив — человеческий капитал, особенно в новое поколение.
В тот момент отдельные элементы будущей доктрины начали превращаться в монолитную систему. Моя академическая основа вышла за рамки простого накопления знаний. Я всё чаще мысленно возвращался к Армении, понимая, что её главный экзистенциальный вопрос звучит так: какой должна стать архитектура армянского государства, чтобы через одно поколение оно могло опираться исключительно на собственную несокрушимую государственную силу?