Путь Гиоргия Тумасяна
Практический опыт
Университетские аудитории и авторитетные международные программы дали мне фундаментальные знания, аналитические инструменты и понимание идеальных моделей государственного устройства. Однако довольно быстро я пришёл к очевидному выводу: анатомию власти невозможно до конца понять исключительно по книгам и лекциям. Политику, дипломатию и государственное управление начинаешь понимать иначе, когда соприкасаешься с ними в практической работе. Меня всё больше волновал вопрос: существуют ли такие законы управления государством, о которых не говорят в академических стенах? Есть ли особое знание или понимание, которое открывается человеку лишь тогда, когда он уже находится у власти?
Именно поэтому ещё в студенческие годы траектория моей жизни резко вышла за рамки классического академизма. Мне уже было недостаточно изучать геополитику со стороны: я стремился изнутри увидеть, как формируются будущие элиты, как рождаются тектонические общественные движения и как сухая теория переплавляется в реальную практику.
Мой первый масштабный выход на общественную арену состоялся через структуры молодёжной дипломатии. Ещё в школьные годы, в 2011 году, отправной точкой для меня стали регулярные посещения нашей школы представителем Федерации за всеобщий мир — международной организации, имеющей специальный консультативный статус при ЭКОСОС ООН. Эти посещения были согласованы с Министерством образования и науки Грузии. Проводимые им обсуждения глобальной повестки и механизмов ООН мгновенно захватили моё внимание. Я включился в эту интеллектуальную работу с предельной ясностью и самоотдачей, став самым активным участником всех встреч.
Результатом этого первого прорыва стало присвоение мне в том же году статуса «Молодого посла мира». Для шестнадцатилетнего юноши это было не только символическим достижением, но и ощутимой интеллектуальной вехой. Это признание укрепило моё стремление однажды выступить в ООН, сделав цель более осязаемой. В те годы я возлагал на эту организацию огромные надежды, искренне считая её главным арбитром человечества и высшим оплотом планетарной справедливости. Это был период чистой, романтической веры в силу международных институтов — веры, которой спустя годы предстояло пройти самое жестокое и беспощадное испытание реальной геополитикой.
В 2013 году я участвовал в общенациональных молодёжных дипломатических дебатах на грузинском языке. Среди трёхсот сильнейших участников со всей страны мне удалось занять первое место. Эта победа имела для меня не столько символическое, сколько глубоко практическое значение: она наглядно показала, какой сокрушительной силой обладают безупречная аргументация, железная дисциплина мышления и способность вести людей за собой. Наградой стала моя первая международная поездка — во Францию, в Страсбург, где я посетил Европейский парламент, Совет Европы и Европейский суд по правам человека. Мне было ещё 17 лет, и с юридически оформленного согласия отца я впервые отправился в Европу, чтобы своими глазами увидеть архитектуру европейских и международных структур.
Вскоре после этого я возглавил департамент международных отношений крупнейшей на тот момент молодёжной организации Грузии и на этой основе развернул масштабные международные мероприятия в сфере молодёжной дипломатии. Через эти программы, объединявшие тысячи молодых делегатов, мы создавали кузницу кадров: многие из этих молодых людей впоследствии перешли на государственную службу и в сферу реальной дипломатии. Тогда я впервые осознал стратегическую истину: подготовка человеческого капитала — основа национальной безопасности. Государства строятся не чернилами на бумаге, а подготовленными кадрами.
Параллельно происходил мой стремительный вход в дипломатическую среду Грузии. Хотя я не учился в Тбилисском государственном университете, я вошёл в Клуб молодых дипломатов Грузии при ТГУ, был избран членом его конгресса, а в 2014–2015 годах стал председателем правления этой организации. Одновременно мы с однокурсниками основали Клуб будущих дипломатов при Свободном университете Тбилиси. В тот же период меня избрали депутатом Молодёжного парламента Грузии, где я работал в комитете по внешним связям, европейской интеграции и обороне. Это стало бесценной школой понимания механизмов формирования будущих политических элит региона и горизонтальных связей.
В те же годы я впервые изучил изнутри избирательные процессы. На президентских выборах в Грузии 2013 года и выборах органов местного самоуправления 2014 года, в качестве официально аккредитованного наблюдателя авторитетной организации «Многонациональная Грузия», я изучал технологию избирательных систем и механизм гражданского контроля. Этот опыт окончательно развеял мои юношеские иллюзии: устойчивость демократии определяется не красивыми декларациями, а строгим качеством институтов и способностью общества ежедневно защищать букву закона в режиме постоянного контроля.
Параллельно началась моя системная деятельность в армянской общинной среде. Всё началось с исследовательской работы на Платформе армянской общины Грузии, которая в то время называлась «Ардзаганк». Там я изучал общественно-политические тенденции, вопросы интеграции и защиты прав армянской общины. Однако сухой анализ очень быстро перерос в служение общине. Я лицом к лицу столкнулся с реальными проблемами людей и осознал личную ответственность за судьбу своего народа на этой земле. Этот опыт заложил прочную основу моей последующей многолетней борьбы за права общины.
Наряду с общинной деятельностью важнейшим направлением приложения моих сил непосредственно в Тбилиси стало активное членство в гражданской инициативе «Тифлисский Амкари» — ведущей правозащитной организации, занимающейся сохранением исторического, архитектурного и культурного наследия столицы Грузии, моего родного Тбилиси.
Для меня это было не просто общественным увлечением. Защита старых кварталов моего города, вековых зданий и самобытной городской среды от хаотичной коммерческой застройки стала моей первой практической школой ответственности за общественное пространство.
Именно тогда, ведя изнурительную борьбу за старый Тифлис средствами общественной защиты и просвещения, я пришёл к фундаментальному выводу, который впоследствии положил в основу своей Доктрины: равнодушие к разрушению и уничтожению собственного архитектурного наследия обнаруживает недостатки общественной ответственности и управления. Те же недостатки способны ослабить и безопасность государства. Архитектура и ткань населённых мест — не просто недвижимость: это материальное выражение мышления, мировосприятия и внутреннего порядка нации.
Между тем международная география моей деятельности быстро расширялась. В 2014 году я получил уже международный статус «Посла мира» от Федерации за всеобщий мир, обладающей особым статусом в ООН, и стал делегатом крупной международной конференции по ближневосточному урегулированию в Государстве Израиль, в Иерусалиме. В том же 2014 году я участвовал в Молодёжной ассамблее в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, США, приехав туда из Грузии. Это был мой первый визит в Соединённые Штаты.
Для девятнадцатилетнего молодого человека, чья родовая память была неразрывно связана с Карсом, Тбилиси и Ереваном, выступление на главных площадках Нью-Йорка и Иерусалима стало важной символической вехой. Однако главным результатом этих поездок были не дипломатические приёмы, а один предельно жёсткий и отрезвляющий вывод.
Чем больше я знакомился с глобальными институтами и международной архитектурой, тем яснее понимал простую истину: в нынешнем миропорядке ни одна международная организация не способна заменить народу его собственное сильное государство.
Международная поддержка изменчива, союзники прежде всего руководствуются собственными интересами, а дипломатия превращает реальное соотношение сил в договорённости, защищающие интересы государства, и в новые возможности. Мир глух к историческим обидам, жалобам и эмоциям: он уважает лишь компетентность, организованную силу и способность самостоятельно защищать собственные суверенные интересы — с оружием в руках и институтами за спиной.
Именно в Соединённых Штатах, на площадках ООН, а также в Государстве Израиль во мне окончательно сформировалось убеждение, ставшее одной из главных осей моего мировоззрения: будущее народа определяется не количеством пролитых им слёз и поданных жалоб, не масштабом прошлых трагедий и исторической справедливостью, а качеством и мощью созданных им государственных и иных институтов.