Путь Гиоргия Тумасяна
Ответственность
В 2015 году мой интерес к государственному управлению, архитектуре институтов и общественным процессам окончательно вышел за рамки чисто академических исследований. Наступил переломный момент, когда накопленные знания требовалось проверить суровой практикой. До этого я изучал политические системы и механизмы власти со стороны. Теперь судьба дала мне возможность увидеть, как законы управления действуют в живой, непредсказуемой реальности.
Именно тогда, в двадцатилетнем возрасте, мне доверили возглавить Платформу армянской общины Грузии — ключевую независимую структуру армянской общины. В тот момент я стал одним из самых молодых руководителей подобного уровня не только в общине, но и во всём грузинском гражданском секторе. Стороннему наблюдателю это могло показаться престижной общественной должностью. Для меня же это стало первым бескомпромиссным экзаменом на способность нести личную ответственность за тысячи людей, принимать решения в условиях острого дефицита времени и создавать жизнеспособные структуры.
Я впервые оказался в ситуации, когда личные амбиции и частные взгляды нужно было полностью подчинить долгосрочным стратегическим интересам нашей общины. Теория государственного управления на моих глазах превращалась в суровую практику: распределение крайне ограниченных ресурсов, выстраивание дипломатических отношений, предотвращение и урегулирование кризисов, долгосрочное планирование. Именно тогда я сформулировал принцип, впоследствии лёгший в основу моей политической философии: лидерство начинается не с получения мандата, подписи или кресла. Оно рождается в ту секунду, когда ты берёшь на себя всю ответственность. Масштаб лидера определяется объёмом принятой им личной ответственности и весом реальных действий, подтверждающих этот выбор.
Армянская община Грузии исторически находилась на пересечении нескольких тектонических плит. С одной стороны, она является неотъемлемой частью Грузии, глубоко интегрированной в её общественно-политическую ткань. С другой — сохраняет неразрывную связь с матерью-Арменией. В годы руководства организацией я стремился не только решать текущие проблемы общины, но и содействовать созданию стратегического союза между Грузией и Арменией. До революции 2018 года все попытки установить системный диалог блокировались людьми, находившимися тогда у власти в Ереване. После революции, несмотря на инерцию и сопротивление отдельных звеньев прежнего государственного аппарата, нам удалось преодолеть ключевые вызовы, препятствовавшие развитию и углублению двусторонних отношений.
В 2016 году в рамках деятельности Платформы я инициировал и осуществил масштабную общенациональную поездку по регионам страны. Я посетил практически все города, районы и сёла, где проживает армянское население Грузии, включая районы Ахалкалаки, Ниноцминды, Ахалцихе, Цалки, Марнеули, Озургети и Батуми.
Это была глубокая и практическая оценка региональной реальности. Я непосредственно общался с местными жителями, представителями старшего поколения и молодёжью, на месте фиксируя реальный масштаб и характер социальных, правовых и инфраструктурных проблем. Одновременно я проводил для молодых людей семинары о гражданских правах и инструментах общественной интеграции. Этот полевой опыт окончательно избавил меня от кабинетных иллюзий. Я своими глазами увидел повседневную жизнь нашего народа с её настоящими трудностями, ограничениями и возможностями — без прикрас и опосредованных представлений.
Именно тогда во мне укрепилось убеждение, что любые исторические перемены бесплодны, если не опираются на устойчивые институты. Можно провести яркое мероприятие или начать громкую информационную кампанию. Можно произнести пламенную речь. Но только структуры дают долгосрочный результат.
Реальные и необратимые изменения в истории происходят лишь тогда, когда создаются структуры и учреждения, способные эффективно работать десятилетиями и столетиями независимо от смены поколений и людей, стоящих у власти.
Именно из этого институционального понимания родились мои собственные платформы регионального развития. В 2015 году, когда ООН приняла глобальную Повестку устойчивого развития — 17 стратегических ориентиров до 2030 года, — я инициировал создание «Фонда Целей устойчивого развития ООН на Кавказе», чтобы перенести этот глобальный механизм на местную почву. Это стало шагом от анализа к институциональному строительству: я вернулся на площадку ООН уже в принципиально новом качестве, организуя и проводя масштабные региональные программы в Грузии при непосредственной поддержке структур ООН.
В том же 2015 году я инициировал создание Кавказской академии дипломатии как аналитического и образовательного центра. Её целью были всестороннее изучение геополитических процессов на Кавказе, подготовка нового поколения специалистов и создание самостоятельных площадок дипломатического диалога в регионе.
В тот же период моя деятельность получила и международное признание: как молодой специалист в области внешней политики я вошёл в международную профессиональную сеть Young Professionals in Foreign Policy — YPFP, «Молодые специалисты по внешней политике», действующую в Вашингтоне.
Параллельно особое, глубоко драматичное место в моей деятельности заняла неофициальная дипломатия. На протяжении нескольких лет я непосредственно участвовал в сложнейших миротворческих инициативах в переломных точках региона. В 2015 году я был вовлечён в армяно-грузино-азербайджанский трёхсторонний мирный процесс в Текали, в Грузии, на стыке границ трёх государств, где предпринимались попытки найти основания для доверия между обществами, разделёнными войной. Позднее, в рамках Гражданского форума и под эгидой основанного мной Молодёжного движения за примирение, я участвовал в грузино-осетинском и грузино-абхазском процессах примирения на нейтральных площадках в Польше, Сербии и Армении.
Видео
Этот опыт оставил во мне тяжёлое, глубоко отрезвляющее впечатление. С одной стороны, я увидел огромную ценность человеческого диалога. С другой — навсегда избавился от розовых иллюзий. Я осознал: никакой диалог, никакие благие намерения и никакие меморандумы международных посредников не способны заменить безопасность и институциональную силу нации. Миротворчество может временно снизить напряжённость, но только сильное, вооружённое до зубов и безупречно управляемое государство способно гарантировать физическое выживание своих граждан. Вопросы мира и силы не противоречат друг другу: это две стороны одной суровой реальности. Мир — функция силы.
В 2016 году я вошёл в Совет этнических меньшинств при Народном защитнике Грузии, продолжив на этой площадке работу по представлению общинных проблем. Участие в работе Совета позволило мне поднимать проблемы общины в диалоге с государственными структурами и участвовать в разработке решений.
В том же 2016 году произошло событие, окончательно закрепившее мой статус представителя общины на международном уровне. Министерство иностранных дел Армении пригласило меня официально представить армян Грузии на Глобальном форуме «Против преступления геноцида» в Ереване. Для человека, в чьих жилах течёт кровь защитников Карса, этот момент имел огромное экзистенциальное значение. Я стоял на высокой трибуне в Ереване и ясно понимал: я представляю не себя лично и не отдельную общественную структуру, а всю армянскую общину Грузии, которая стоит за моей спиной. Этот международный мандат был подкреплён многолетней бескомпромиссной защитой интересов нашей общины.