Путь Гиоргия Тумасяна
Масштаб
В 2017 году моя деятельность окончательно вышла за рамки общинной работы и гражданских инициатив. Впервые я получил мандат представлять не отдельную структуру и даже не нашу общину, а целое государство.
Этот прорыв не был случайной удачей: за ним стояли годы изнурительной работы и испытаний силы воли. В 2015 и 2016 годах я дважды прошёл через общенациональный отбор, оба раза остановившись в одном шаге от победы и заняв второе место. Для многих это стало бы поводом выйти из гонки и погрузиться в разочарование. Но отец воспитал меня иначе. Вместе с ним мы превратили опыт двух неудач в точный математический расчёт. В 2017 году в открытом конкурсе, организованном правительством Грузии, я занял первое место и был избран представителем молодёжи Грузии в ООН.
Это была не только личная победа. Впервые в истории страны представитель этнического меньшинства — этнический армянин — получил право говорить от имени всей молодёжи Грузии на главных дипломатических площадках планеты. Я выполнил обещание, данное самому себе, но, в отличие от 2014 года, теперь ехал в Нью-Йорк не как студент, а как представитель государства. Этот опыт позволил мне изнутри, с хирургической точностью, проанализировать международную систему, навсегда выйдя за теоретические рамки университетских лекций.
Перед поездкой в Нью-Йорк для участия в Генеральной Ассамблее ООН, летом 2017 года, я провёл масштабную общенациональную поездку, встречаясь с молодыми людьми в разных регионах Грузии и в столице. Я проехал всю страну, выслушивая и обобщая стремления нового поколения в Квемо-Картли, Самцхе-Джавахети, Кахети, Шида-Картли, Мцхета-Мтианети, Имерети, Рача-Лечхуми и Нижней Сванети, Гурии, Самегрело и Верхней Сванети, Аджарии и, конечно, в столице Тбилиси. Для меня было принципиально преодолеть внутренние разделения и установить непосредственный диалог с молодёжью разных общин: картвелами (грузинами), армянами, азербайджанцами, евреями, осетинами, абхазами, кистами, курдами, езидами, греками и другими.
Моя позиция на международной площадке опиралась не на кабинетные доклады, а на живой голос поколения. Во время этих интенсивных полевых встреч, от крупных городских центров до самых отдалённых высокогорных и приграничных сёл, мне удалось составить реальную карту вызовов, с которыми сталкивалась молодёжь. Эта поездка придала моему мандату глубокое практическое содержание, превратив последующее выступление в ООН в объединённый манифест всей молодёжи страны.
В последующие годы мне довелось выступать на главных площадках ООН в Нью-Йорке и Женеве, непосредственно взаимодействовать с высокопоставленными дипломатами, руководителями ведомств и архитекторами глобальной политики. Моё первое выступление с этой трибуны в Нью-Йорке в 2017 году было проникнуто искренней верой в глобальные решения. С трибуны Третьего комитета Генеральной Ассамблеи я с воодушевлением говорил о необходимости повсеместных инвестиций в образование, о технологическом прогрессе, который благодаря автоматизации должен освободить человечество от однообразного труда и направить наши усилия на развитие цивилизации, а также об использовании Целей устойчивого развития ООН как инструмента общественного контроля над правительствами, действующими исключительно в узких национальных интересах.
Однако наряду с общечеловеческими декларациями во второй части моего нью-йоркского выступления я перешёл к самой острой и болезненной теме — реальности, в которой живёт Грузия. Я открыто назвал главным вызовом тот факт, что значительная часть наших граждан насильственно отрезана от повестки развития. Это люди, живущие в регионах Грузии, оккупированных Россией. С трибуны ООН я прямо обратился к нашим абхазским и осетинским братьям и сёстрам по ту сторону линии оккупации — без политических спекуляций, с глубоким уважением. Я говорил о том, что мы искренне заботимся об их будущем, социально-экономическом развитии, сохранении самобытной абхазской и осетинской культуры, традиций и языков. Я подчеркнул, что Грузия готова и стремится делиться с ними всеми благами развития, как это уже происходит на примере бесплатного доступа к высокотехнологичной медицине.
Я выразил надежду, что однажды здесь, в штаб-квартире ООН, рядом с историческим фрагментом разрушенной Берлинской стены появится кусок колючей проволоки — той самой, которую Россия протянула по нашей земле, чтобы искусственно разделить многовековых братьев: грузин, абхазов и осетин. Мой призыв к новому поколению был прост: разорвать этот порочный круг боли, отказаться от тяжёлого наследия прошлых конфликтов и протянуть друг другу руку ради общего будущего. Я завершил выступление строкой из поэмы великого грузинского поэта Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре»: «Добро, победив зло, останется в этом мире навечно».
Но именно на вершине этого ценностного идеализма я оказался внутри безжалостной машины, формирующей мировую повестку, и суровое отрезвление наступило мгновенно. Слово сразу взял представитель Российской Федерации. Ледяным тоном он выразил «сожаление», что молодёжная площадка ООН используется для «политического сведения счётов» и «недружественных» заявлений со стороны Грузии и Украины, обвинив нас в подрыве конструктивной атмосферы.
В ту же секунду я превратился из миротворца в жёсткого дипломата и немедленно потребовал права на ответ. Поднявшись с места, я развернул бескомпромиссное дипломатическое контрнаступление, прямо обвинив Россию в продолжающемся попрании суверенитета моей страны, грубом нарушении Устава ООН, принципов международного права и соглашения о прекращении огня от 12 августа 2008 года. В зале заседаний я заявил о российской военной агрессии, этнических чистках грузинского населения и незаконной оккупации около 20% территории Грузии, представив их как продолжающиеся нарушения суверенитета моей страны и прав её граждан. Я прямо потребовал от Москвы прекратить пренебрегать международными обязательствами и дать сотням тысяч беженцев и внутренне перемещённых лиц возможность безопасно и достойно вернуться в свои дома.
В ту минуту рушился устаревший имперский стереотип: представитель этнического меньшинства, живущий в Грузии армянин, на высшем международном уровне продемонстрировал абсолютную преданность своему государству — Грузии, защищая его суверенитет в жёстком столкновении на главной площадке планеты. Для меня это выступление было выражением гражданской ответственности: моя армянская идентичность и преданность суверенитету Грузии дополняли друг друга.
Это раскалённое дипломатическое столкновение вокруг моего выступления обнажило передо мной истинную механику мировой политики. Реальность была цинична: за каждой строкой резолюций скрывается холодный эгоизм государственных интересов, за каждой гуманитарной декларацией — жёсткий математический расчёт баланса сил.
Именно в ООН я осознал фундаментальную закономерность, изменившую моё мировоззрение: международные институты могут посредничать между конфликтующими сторонами, содействовать диалогу и координировать гуманитарную помощь. Но международные институты не способны заменить суверенное государство. Ни одна международная конвенция не заменит боеспособной армии. Ни один наднациональный комитет не компенсирует паралич собственной исполнительной власти. Ни одна декларация не защитит границы страны, руководство которой слепо верит в силу чужих гарантий.
Окончательное подтверждение слепоты старого европейского порядка я получил несколько позднее, в августе 2018 года, во время официального визита канцлера Германии Ангелы Меркель в Грузию. На открытой встрече, транслировавшейся в прямом эфире, я задал ей прямой вопрос, лишённый вежливых формальностей. Я открыто сказал руководителю ведущей европейской державы, что антидемократические силы — Россия и Турция — целенаправленно готовятся взять Южный Кавказ под свой полный контроль и разделить регион между собой, напомнив о судьбе моих предков, которые в 1920 году оказались зажаты в кольце подобного раздела.
Я спросил её, что Европейский союз готов сделать в этой ситуации, чтобы предложить реальную альтернативу. Чёткого, сформулированного ответа о реальных действиях тогда не прозвучало: лишь стандартный набор общих дипломатических фраз. Запад предпочитал оставаться в зоне комфорта, убаюканный иллюзией, будто старые правила игры ещё действуют. Именно в таком интеллектуально неподготовленном и парализованном состоянии Евросоюз впоследствии встретил новую реальность на Южном Кавказе. Мрачный прогноз, который я высказал Меркель, сбылся с пугающей математической точностью: соотношение сил в регионе вскоре изменилось под воздействием грубой силы Москвы и Анкары, пока Брюссель выражал очередную «глубокую обеспокоенность».
Параллельно я успешно сдал государственные квалификационные экзамены и был официально включён в Дипломатический резерв Министерства иностранных дел Грузии, что позволило подробно изучить внутреннюю кухню внешней политики. В тот же период Европейский союз выбрал меня Молодым европейским послом, а Всемирный экономический форум в Давосе включил в своё глобальное сообщество лидеров.
Участие во Всемирном форуме демократии Совета Европы в Страсбурге в 2017 году позволило мне на международной площадке заявить, что предстоит столкновение демократий и диктатур и что союз диктатур готовит войну против демократических государств.
В январе 2018 года, во время второго официального визита в США, я решил выйти за рамки стандартного протокола Восточного побережья. По собственной инициативе я отправился в Калифорнию, в Кремниевую долину и Лос-Анджелес, чтобы глубоко изучить потенциал и алгоритмы мышления армянской общины США. Там я увидел армян, работавших на переднем крае мировой технологической мысли. В них я увидел потенциал знаний, творчества и профессиональной дисциплины, на который может опереться наша Неприступная Армянская Цивилизация.
Однако одновременно этот триумфальный путь обнаружил зловещий «Парадокс присвоения»: их огромный масштаб не служил армянской системе, их патенты укрепляли чужие экономики, а их налоги питали чужие армии. Я видел, насколько велик армянский профессиональный потенциал, создаваемый по всему миру, и насколько слабы механизмы, связывающие его с государственным развитием Армении. Это несоответствие стало для меня системной проблемой.
Каждая новая международная площадка расширяла контуры моего стратегического видения, но, главное, я получил доступ к коду управления успешными государствами.
Нации, стремящиеся сохранить суверенитет, не ограничиваются объяснением своих внутренних провалов внешними факторами и не строят политику исключительно вокруг поиска виновных.
Они последовательно совершенствуют работу собственного государственного аппарата, повсеместно инвестируя в образование, технологии, оборону и человеческий капитал. Мой фокус окончательно переместился с международной дипломатии на внутреннее проектирование государственной силы.
Во все последующие годы, в каких бы экспертных сетях и международных проектах я ни участвовал, я неизменно возвращался к одной фундаментальной истине: в конечном счёте судьба каждого народа определяется дома. Именно из этого опыта сформировалось моё главное убеждение: будущее Армении нельзя отдавать на милость сверхдержав. Нашей главной опорой должны быть качество армянского государства, мощь его институтов и готовность общества принять ответственность за собственную судьбу.